g2 1За время службы в Сибири статский советник Франио очень полюбил тепло. Ещё на подступах к декабрю он брал отпуск и самые суровые морозы переживал на курортах. А в Иркутске, даже и меняя квартиры, оставался в нескольких минутах ходьбы от присутствия. В нынешнем,  1907, году он обитал на втором этаже деревянного дома на углу Шелашниковской и Преображенской улиц.

Оба его окна выходили во двор с сиреневою аллейкой, прогуливаясь по которой, Франио обдумывал шахматные композиции и письма родственникам. Была там и небольшая скамья с удобной спинкой, изготовленная по его собственному рисунку. Сегодня (а день начинался особенный, самый длинный в году) привычный распорядок нарушило лёгкое постукивание в стену. Франио показалось, что звук шёл с хозяйской половины, и он, открыв дверь, прислушался, а затем прошёл до конца коридора. Но ничего более не услышал и не заметил никакого движения; казалось, дом ещё спал. Вернувшись в комнату, Франио стал одеваться для прогулки – и тут-то с изумлением обнаружил, что на полке недостаёт часов и портсигара. Высунулся в окно: в садике было пусто, только дальний куст сирени подозрительно качнул веткой.

Мгновением раньше здесь пробежал Адриан, подросток лет одиннадцати, ловкий, как обезьянка. За углом его поджидал «дядька», и, молча переглянувшись, они дворами проскочили на соседнюю улицу. Страх ещё колотился у мальчишки в груди, но разрасталось уже и чувство приятного освобождения: трофеи были так хороши, что на сегодня и хватит, не надо будет стоять с сестрёнкой у банка и рассказывать, заливаясь слезами, про последние деньги на лекарство, будто бы оброненные по дороге в аптеку. Нудное это было занятие и почти бесполезное: приезжие делились мелкой монетой (и «дядька» тогда бил в ухо), а местные норовили доставить  к городовому. Адриан вырывался, убегал, но тогда они с Танькой  оставались голодными.  

Вчера он пристроил сестру полоть грядки в Кузнечных рядах, за ночлег и за хлеб; хозяйка попалась незлая, но только на один день и взяла – Танька-то больно тощая, много не наработает. Адриан не настаивал, обещал завтра же и забрать – и теперь огородами проскочил к старой баньке, где спали вповалку сезонные домработницы, ловко выдернув Таньку из вороха сарафанов, дал для бодрости лёгкого тумака.

Соседний флигель, слепою стеной выходивший на улицу, снимали китайские циркачи, и они все были уже на ногах: должно быть, маленькие обезьянки-артистки разбудили. Адриан дал Таньке поиграть с обезьянками, а потом они вместе с циркачами пошли по улице. Китайцы давали представление прямо на ходу, и постояльцы доходных домов выглядывали из окон, распахивали калитки, подбрасывали припасённые гривенники и пятаки! Артисты ловко хватали их, будто притягивали своими быстрыми пальцами. «Вот бы мне так!» – загорался Адриан, наблюдая за малолетними акробатами, представлявшими «каучукового человека». Казалось, они вот-вот сломаются; публика от волнения закрывала глаза, а торговка зеленью, бросив корзину, подскочила к главному циркачу:

— Лишний пятак дадим, только не мучай ребятишек!

Тот усмехнулся довольно, но ничего не сказал. «Не очень-то он и добрый, но ведь учит и кормит по два раза в день, не иначе, – пронеслось в кучерявой голове Адриана. – С ним всё лучше, чем с «дядькой» Останчиковым». 

«Дядька» вот как образовался: четыре года назад, в 1903-м, Вера и Афанасий Жилины (родители Адриана и Тани) переселились из-под Красноярска в Слюдянку, сняли небольшую квартирку, огород развели. Но вскоре война с японцем пошла, и глава семейства погиб где-то под Порт-Артуром. Бывшие с ним товарищи умерли по дороге в госпиталь, и среди останков не удалось его опознать – в общем, осталась Вера Жилина вдова-не вдова и солдатка-не солдатка. Прошлым летом решилась ехать в Иркутск  хлопотать о пенсии – и ребятишек взяла с собой, «чтоб поглядели на них да пожалели». Но, видно, не в те двери попала и только растерялась вконец да в одночасье и умерла на квартире у случайных знакомых. Тут-то и присмотрел Адриана с Танькой один «бывший человек» – известный в округе Васька Останчиков.

Его боялись, и время от времени «дядька» разжигал этот страх с новой силой. Он и четвёртого дня, коротко сказавши «пора», средь бела дня напал на торговца Маркевича, приставил ему к горлу нож и велел откупаться коровой. Старик бухнулся в ноги и чуть не представился, а ребятишки Жилины в суматохе сбежали на остров Любашка – с маленькою надеждой, что «дядька» их не найдёт.

Нынешним летом на этом острове расположился цыганский табор. Бойкие гадалки продавали в огромных количествах «талисманы» – завязанные в уголочки платков комочки хлеба, смешанные с сахаром и землёй. Через девять дней каждому купившему обещался «полный рассвет жизни». Даже восьмилетняя Танька понимала, что это обман, но взрослые отчего-то верили и с готовностью выворачивали карманы. Два дня Жилины пробыли свободными островитянами, а на третий объявился «дядька» Останчиков. Отчего-то он не вздул их – кажется, что его теперь занимало другое: в кустах, среди разных пожитков, обнаружил он жёлтый американский топор и теперь прибрасывал, как бы им получше распорядиться.

g2 2

«Племяшей» он на другое же утро выставил перед банком. Сам же провёл день на Старой Сенной, и редкому из торговцев удавалось ускользнуть от него, не откупившись. Двое новеньких оказали было сопротивление, но их избили, а базарного старосту перепугали так, что прибывший полицейский наряд еле вытащил его из-под лавки. На Останчикова при этом никто из пострадавших не показал, и вечером он спокойно делил добычу на Иерусалимском кладбище. Здесь же и «отмечали» потом, расположившись у подножия большого памятника. А трепака отбивали на главной аллее, яростно выкрикивая: «Эх, Сашки, канашки мои!»

Адриан и Таня уснули вместе со всеми – в траве перед заброшенными могилами, но рано утром явился помощник пристава 1-й полицейской части и всю компанию арестовал.

Через несколько дней Останчикова судили за нищенство и приговорили к двум неделям тюремного заключения. Таня и Адриан вернулись на городское кладбище и в дальнем его углу набросали шалашик. Прошлой осенью здесь было много берёз, но теперь торчали одни пни, и комиссия городской управы прибыла сюда нынче с проверкой. Завидев важных господ, ребятишки разбежались в разные стороны, даже не сговорившись, где встретиться. Целый день Адриан крутился возле лодочников, арендовавших берег напротив Большой улицы и устроивших пристань. Желающих покататься находилось немало, и Адриан оказался полезным, так что его накормили ухой да ещё и дали три леденца. Один он бросил он за щеку, а два других завернул в тряпицу и пошёл искать Таньку.

Солнце давно село, и на Большой, где днём гуляла нарядная публика, теперь только дворники поднимали пыль, да какой-то нищий разговаривал сам с собой, сидя у большой картонной коробки с лохмотьями. Вдруг коробка зашевелилась, лохмотья приподнялись и бессильно опустились опять.

— Пей! Гостинца дам… У меня тута недалёко ишо много гостинцов есть…

Адриан вгляделся и узнал в пьяной девочке Таню. Проходившая мимо дама тоже остановилась, а короткое время спустя показался городовой.

На другое утро, когда Танька ещё спала в полицейском участке, Адриан забрался в останчиковский тайник, взял серебряные часы с гравировкой, портсигар и отправился к дому на углу Шелашниковской и Преображенской, где и квартировал губернский чиновник Франио. Забравшись в сад, схоронился под старым деревом и оттуда уже бросил камешек в окошко на втором этаже. Чуть подождал и в два счёта поднялся до середины ствола.

Отрыв окно, удивлённый статский советник увидел перед собой две живые синие пуговки.

— Барин, Христа ради, спасите!

Контакты

664011, г. Иркутск
ул. Горького, 31, каб. 105, каб. 120

Рабочие часы:
понедельник-пятница: 09:00 - 13:00, 14:00 - 18:00

приемная: +7 (3952) 34-19-17, 24-21-45
запись на прием: +7 (3952) 34-19-17

Детские телефоны доверия
+7 (3952) 24-18-45
8-800-2000-122
8-800-3504-050

электронная почта: rebenok.irk@mail.ru

 

© 2012 Уполномоченный по правам ребенка в Иркутской области
Все права защищены.