День 6 июня 1904 года в приюте арестантских детей начался как обычно, в 6 утра: надзирательницы обошли спальни, собирая на молитву. После дежурные начали уборку, остальные разбрелись кто куда, а Варенька Бобкова ещё немного вздремнула. И приснились ей две большие ладони, на которых покачивался арестантский приют. Было так благостно, но... позвали к чаю.

А нынче был он и с сахаром, и с молоком — обе приютские коровы уже неделю паслись на свежем лужке, образовавшемся неподалёку, на месте сгоревшего дома. Девочки потягивали чай медленно, вкусно, а мальчишки опрокинули в себя кружки и высыпали во двор — побегать, пока не начались уроки. Надзирательницы норовили ухватить мальчишек за рукава, но те изворачивались, хохотали и неслись друг за другом — совсем как в кукольном театре Пьера Дудо.

g5 1

Он приехал в приют арестантских детей перед Рождеством, зашёл в рукодельную комнату, где его поджидали ребята — и сразу же по столу побежали куклы под звуки невидимой дудочки! А потом и сам Пьер Дудо появился из-за шторы. В руках у него был альбом и коробочка с углём. Бросив два-три взгляда на цыганёнка Беспаспортного, он стал быстро-быстро черкать; мальчишки повскакали с мест — каждому хотелось, чтоб рисовали его! Потом смотрительница долго благодарила Дудо за бесплатное выступление, а вечером Варенька за него помолилась.

Из 67 призреваемых в Иркутском приюте детей 18 вовсе не были арестантскими, а попали сюда «по особо уважительным причинам» — как сироты или дети очень бедных родителей. Варенька же Бобкова с недавних пор числилась стипендиаткой иркутского генерал-губернатора графа Кутайсова. В прошлом, 1903, году в приюте решили ставить спектакль, и мальчики начали обустраивать сцену, а девочки – шить костюмы. Сначала было очень интересно, но потом все перессорились из-за ролей, и несколько претенденток на главную героиню даже ходили жаловаться смотрительнице. Вареньке Бобковой как самой тихой досталась роль маленькая, почти что без слов, но отчего-то её отметили граф и графиня Кутайсовы, приглашённые на спектакль. И потом они долго-долго разговаривали с «артисткой» в приютской библиотеке.

Изначально арестантским приютом ведало Дамское отделение губернского попечительского тюремного комитета. Состояло оно исключительно из жён чиновников и предпринимателей. Родоначальницей стала супруга гражданского губернатора Шелашникова, а после её смерти дела приняли: жена городского головы Евлампия Николаевна Демидова, жена полицмейстера Людмила Михайловна Заборовская, жена управляющего иркутским отделением Сибирского торгового банка госпожа Меленовская, купеческие жены: Павла Александровна Катышевцева, Александра Федоровна Зазубрина, Мария Ильинична Несытова, Елизавета Ивановна Голдобина, Ольга Яковлевна Каминер, Юлия Ивановна Базанова. Дамы проявили большую смётку и распорядительность, за полгода выстроив для арестантских детей специальное помещение. В.П. Катышевцева полностью приняла на себя его обустройство. Далее всё зависело от успеха благотворительных спектаклей, концертов, балов, гуляний и лотерей. А также и от работы приютских мастерских. Они, кстати, и в каникулы продолжали работать, а свободное время арестантские дети проводили у гигантских шагов или играли в саду. Варенька же Бобкова брала ключ от библиотеки и часами там просиживала, если только не объявлялся поход на Ушаковку — купаться.

Сопровождать детей полагалось двум надзирательницам, но обычно охранниками напрашивались и лазаретная няня, и кухарка. И всем было радостно в такие дни — вода смывала озабоченное выражение, строгий ангел улетал, оставался только ангел весёлый, и целый час или два все были лёгкими и счастливыми. Старшая надзирательница заплетала Вареньке косы и рассказывала, рассказывала, как жила она прежде далеко-далеко, и какие там были дома, деревья и школы. А после прибавляла: «Вот ведь один-то наш, арестантский, в Жердовском училище нынче, а другого аж в учительскую семинарию взяли! И Ваську Беспрозванного в позапрошлом году в кадетскую школу определили. Добро им! А уж из тебя-то, Варвара, и вовсе должна барышня получиться, не зря же сам начальник края и супруга его отметили».

...В 1905-м иркутский арестантский приют основательно уплотнили: в Александровской каторжной тюрьме разместили лазареты, и тамошних ребятишек перевезли в Иркутск. Новенькие держались особняком, и их так и называли все — «александровские». А остальные были теперь «иркутские», и Варенька тоже стала «иркутская», и никто, даже надзирательница уже не называли её «Бобковой—Генерал-губернаторской». Ещё год спустя супруги Кутайсовы уехали в Петербург, но кутайсовская стипендия сохранилась. И оставалась ещё десять с лишним лет, помогая подняться не одной только Вареньке. И когда наступили растерянные времена, фамилия Бобковым не затерялась и не сгорела в революционном огне. Бобковы жили в Иркутске весь двадцатый век. И теперь остаются.

В несложном, на первый взгляд, хозяйстве приюта арестантских детей всё было чрезвычайно продумано. Неприкосновенный капитал в 15 тысяч рублей лежал в банке, давая ежегодный процент; и он был очень кстати, потому что казна выделяла приюту лишь 800 рублей в год. Этих средств только-только хватало на отопление и освещение, и поэтому каждое лето проводились благотворительные гуляния в Синельниковском (Интендантском) саду с лотереей-аллегри, приносяшие никак не менее пяти тысяч рублей. Надо прибавить к ним ещё две тысячи от благотворительного спектакля и 500 рублей,получаемых от генерал-губернатора. Плюс стипендии бывшего начальника края Александра Дмитриевича Горемыкина: после его отъезда из Иркутска сослуживцы провели подписку и собрали таким образом именной ученический капитал.

Приютские девочки обшивали-обвязывали и мальчиков, и себя — уроки рукоделия были ежедневными. Для ремонта одежды использовалась чулочная машина, пожертвованная одной из служащих. Огород, за которым ухаживали сообща, обеспечивал овощами, в садиках, разбитых самими детьми, поспевала ягода для варенья. Конфеты же были только в рождественских подарках от состоятельных дам Е.С. Патушинской и О.Л. Воллернер. Они же брали на себя все расходы по новогодней ёлке.

В доходную часть закладывались и известные суммы, которые должны были заработать приютские мастерские — столярная, переплётная и сапожная. Но самый большой доход приносил хор арестантских детей: настоятель Благовещенской церкви выплачивал ему от 900 рублей ежегодно, плюс 500 рублей дополнительного гонорара от купца С.И. Тельных. Так концы сводились с концами, и если, скажем, у приютских коров пропадало молоко, то и утренний чай был просто с сахаром. Хлеб к чаю подавался чёрный, исключая большие праздники или дни, когда кто-то из благотворителей посылал арестантским детям сладкое. Обед обычно состоял из двух блюд, то есть мясного супа и каши. В праздники на второе подавалось жаркое с картофелем или студень, а на Пасху и Рождество на столе появлялись куличи, ветчина, сыр. Всего же на содержание приюта требовалось 13-14 тысяч рублей в год. В 1903 году приходная часть приюта составила лишь 11 тысяч рублей, а следующий, 1904, год стал ещё более трудным — началась война. Но все знали, что арестантские дети не пропадут, ведь опекают их первые дамы губернии.

Контакты

664011, г. Иркутск
ул. Горького, 31, каб. 105, каб. 120

Рабочие часы:
понедельник-пятница: 09:00 - 13:00, 14:00 - 18:00

приемная: +7 (3952) 34-19-17, 24-21-45
запись на прием: +7 (3952) 34-19-17

Детские телефоны доверия
+7 (3952) 24-18-45
8-800-2000-122
8-800-3504-050

электронная почта: rebenok.irk@mail.ru

 

© 2012 Уполномоченный по правам ребенка в Иркутской области
Все права защищены.