Иркутский  мальчик, 1904 год. Рисунок Б. Смирнова31 декабря 1903 года в иркутском Общественном собрании давали «Певца из Палермо». Оперетта эта, ещё малоизвестная иркутянам, прошла весьма гладко, несмотря на то, что оркестром дирижировал не любимец публики Энгель, а некто Тонни. Вечер был отмечен и тем, что на нём присутствовал губернатор Моллериус с супругой. На спектакле торговец бриллиантами, золотом и серебром Цейтлин оказался почти рядом с губернатором — и так и впился глазами в его парадный мундир!

Удачливому коммерсанту мучительно не хватало сановной значительности, и в иные минуты она казалась ему важнее всех драгоценных камней. Вот и теперь, рассеянно глядя на сцену, он думал: «Конечно, заезжим чинам в Сибири приходится пострадать и от климата, и от нехватки общения, но зато здесь служебная лестница попокатей. Ведь как откроешь «Губернские ведомости», там обязательно списочек в официальном отделе: А. и Б. произведены из коллежских советников в статские, а Н. и до действительного статского возвышен. Прежде и до тайных советников доходили. Правда, такие случаи наперечёт, однако же, любопытно, что четверть века назад средь счастливчиков оказался и купец (!) Хаминов. Время тогда, конечно, было особенное — агрессивное и романтическое одновременно, миллионы с готовностью шли в руки, но так же и уходили — на благотворительность. Ныне всё по-другому, но нет-нет и представишь, с каким удовольствием этот самый Хаминов, окончив коммерческий день, облачался в мундир и ехал на бал к генерал-губернатору. Или как он, дождавшись очередного чина, заказывал новый сюртук — не обыкновенный (на подкладке из чёрной шерсти), а подбитый зелёным шёлком — в полном соответствии с возросшим статусом. Ибо настоящего человека должно быть видно и по подкладке. Не говоря уж о мундирном воротнике: если он не бархатный, а суконный, — значит, и чиновник мелконький, безразрядный. И напротив: мягкая зелень петлицы, блеск ведомственных пуговиц способны лишить сна любую де-вицу. Ох уж мне эти барышни на выданье — и корысть, и наивность в одном флаконе: мечтают выйти замуж за юного красавца-канцеляриста в надежде, что «возьмёт вот и вырастет до «бобрового воротника»!

Цейтлин размышлял бы и дальше в том же духе, но короткая оперетка закончилась, и в первых рядах зааплодировали вышедшим на поклон артистам. Остальная публика присоединилась, постепенно перемещаясь к стойкам с шампанским. Расстояние между Цейтлином и губернатором стало увеличиваться, но и в отдалении парадный мундир не утрачивал своей магической силы. Торговец бриллиантами всё вглядывался в него, пока чей-то вкрадчивый голос не спросил:

— Не угодно ли шампанского? — при этом услужливый господин так уставился на перстень Цейтлина, что тот подумал невольно: «Вот так и я смотрю на губернаторский мундир» — и смутился.

Внимательно оглядев весь зал, он приметил двух-трёх очаровательных барышень. Дамский «хор» оказался менее интересен, ему явно не хватало лучшей «виолончели» — супруги господина Храмченко (доверенного лица Цейтлина).

«Кстати, отчего же до сих пор не подъехали Храмченко? Уже тридцать пять двенадцатого, скоро закроют парадные двери... Что их так могло задержать? Возможно...» — однако, додумать Цейтлин не успел: его обступили знакомые, и приятнейшая беседа ни о чём заполнила всё время до полуночи. А ровно в двенадцать губернатор поднял тост за Государя Императора и его августейшую семью. Потом пили за здоровье самого губернатора, всех присутствующих — «шампанское полилось рекой», как засвидетельствовали газеты в ближайших номерах. Ещё в разделе местной хроники несколько раз упомянули фамилию Храмченко...

Служебная квартира доверенного Цейтлина располагалась прямо за стеной магазина бриллиантовых, золотых и серебряных вещей. В стене была замаскированная дверь, и поэтому служащие шутили, что «Храмченко попадает на работу прямо из спальни». Так было и 31 декабря, вот только Ольга Григорьевна не провожала супруга, как обычно: последний день 1903 года выдался слишком хлопотным. На Детской площадке устраивался первый праздник на льду, с маскарадом и танцами, и она готовила два костюма — себе и сыну. Четыре часа пролетели незаметно, Егорушка вернулся домой чрезвычайно довольный и сразу уснул. Но когда Храмченко одевались, чтобы ехать в Общественное собрание, няня выскочила в прихожую: «У него жар!»

Доктора перехватили, когда тот уже подъезжал к собранию, а в аптеку послали Колю Синицына, подручного из магазина Цейтлина. Он вернулся в четверть восьмого, с лекарствами, пролетел через сени, а входную дверь не закрыл — и вскоре в комнату ворвались пятеро, вооружённых пистолетами!

Они согнали всех в одну комнату и прежде всего потребовали, чтобы хозяйка сняла с себя украшения и часы. Ольга Григорьевна замешкалась с колье (пальцы сильно дрожали) — и получила такой удар по голове, что лишилась сознания... А когда пришла в себя, грабители уже потрошили витрины.

В Общественном собрании в эту пору только-только началась оперетта. И ещё не смолкли аплодисменты, а полицейский пристав Никифор Семёнов уже сделал «новогодний визит» к скупщикам краденого. Потому что грабители второпях не перерезали телефонный провод, и Александр Семёнович Храмченко этим тотчас воспользовался.

На золотые магазины в Иркутске покушались достаточно часто, и преступники всякий раз демонстрировали изобретательность, а полиция — способность быстро брать след. Вот и на этот раз, пока Цейтлин отмечал Новый год, пристав с помощниками арестовали преступников и вернули похищенные драгоценности.

Больше всех пострадала Ольга Григорьевна, и доктор, отчаявшись помочь ей обычными средствами, попробовал лечить гипнозом. Добавив при этом:

— Слава Богу, недавно министр внутренних дел официально признал, что гипноз не есть хирургическая операция, и разрешил применять его без специального диплома.

В самом деле: три сеанса оказали благотворное действие. Однако при опознании грабителей Ольга Григорьевна опять потеряла сознание. Коли Синицына на опознании не было: к этому времени он уже не служил подручным в «золотом магазине» Цейтлина.

В семье Храмченко Коля считался своим человеком с того самого дня, как однажды остался посидеть с малышом (Ольга Григорьевна с мужем собрались в театр, а нянька, как назло, захворала). За весь вечер Егорка ни разу не скуксился, и довольные родители, возвратясь, угостили Колю ванильными пирожными и дали почитать журнал «Детский друг», где описывались не только всевозможные игры, но и фокусы. Ещё подписчикам «Детского друга» полагались переводные картинки, «Башня огней в рисунках для вырезания и склеивания» и «Необыкновенные приключения капитана Коркорана». Но чтобы стать подписчиком, требовались

целых четыре рубля, а всё магазинное жалование забирала мать, Авдотья Синицына. Коля был старшим в семье и просить на игрушки ни за что не решился бы. Другое дело, если б Ольга Григорьевна положила бы книжку под ёлку — она ведь говорила уже, что Колю ждёт сюрприз.

Подарки должны были класть поздно ночью, и Коля твёрдо решился не спать. Но в ночь на первого января в квартире были полицейские, и Коля рассказывал снова и снова, как хозяйка с Егорушкой отправились на каток, как Егорушка заболел, и его послали в аптеку за лекарствами, как он пролетел через сени, не заперев дверь, и что было потом. После ухода полицейских он почувствовал тошноту и поплёлся домой, в Глазковское предместье. Никто его не удерживал.

У поворота на Троицкую он остановился: на Детской площадке была роскошная иллюминация, катались на тройках, начиналось шествие ряженых. Коля постоял. Посмотрел. Попрощался с детством.

Контакты

664011, г. Иркутск
ул. Горького, 31, каб. 105, каб. 120

Рабочие часы:
понедельник-пятница: 09:00 - 13:00, 14:00 - 18:00

приемная: +7 (3952) 34-19-17, 24-21-45
запись на прием: +7 (3952) 34-19-17

Детские телефоны доверия
+7 (3952) 24-18-45
8-800-2000-122
8-800-3504-050

электронная почта: rebenok.irk@mail.ru

 

© 2012 Уполномоченный по правам ребенка в Иркутской области
Все права защищены.